ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ

М.Черненок. Шальная музыкаОцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html М.Черненок. Шальная музыка --------------------------------- Черненок М.Я. Порочный круг: повести М.: Мол.гвардия, 1990. - 320 с. - (Стрела). с. 3 - 170. OCR: sad369 (г. Омск) --------------------------------- Глава I Рабочий день кончался. В пустующем коридоре районного отдела внутренних дел было тихо. Начальник отделения уголовного розыска Антон Бирюков внимательно перечитал розыскные ориентировки, поступившие с утренней почтой из областного управления. "На злобу дня" в ориентировках ничего не было. Антон положил их в сейф и, поднявшись из-за стола, подошел к распахнутому настежь окну, за которым среди освещенных сентябрьским солнцем вековых сосен беззаботно порхали воробьи. Глубоко вдохнув настоянный на хвое воздух, он хотел закрыть окно, но как раз в это время послышался еле уловимый стук, точнее - вроде бы кто-то поцарапал по двери ногтями. - Не царапайся, входи! - громко сказал Бирюков, подумав, что за дверью находится оперуполномоченный угрозыска Слава Голубев, имевший привычку таким образом "проверять слух" своего начальника. Дверь тихо скрипнула. Бирюков обернулся и вместо лукаво прищуренного Голубева увидел невысокого старика в тельняшке с закатанными до локтей рукавами и в широченных клешах. Голову позднего посетителя прикрывала запыленная капитанская фуражка с белым верхом и потемневшим от времени "крабом" на черном околыше. За плечами висел полупустой рюкзачок. - Арешите войти?.. - скороговоркой спросил старик. - Входите, - Антон улыбнулся. - Прошу извинить, думал, наш сотрудник за дверью шутит. - Со мной такие промашки часто бывают, - живо поддержал разговор старик. - Думаю одно - получается другое, совсем не шутейное. Скинув с плеч лямки, он осторожно опустил в угол у порога рюкзачок. После этого нерешительно откашлялся и выпалил: - Зовут меня Изотом Михеичем, фамилия - Натылько. Бывший шкипер лихтера Минречфлота. Ныне - ветеран труда, находящийся на заслуженной пенсии. - Что ж, будем знакомы, - ответил Бирюков. Усаживаясь за письменный стол, Антон предложил сесть старику. Тот расторопно устроился на стуле. Будто снимая паутину, провел ладонью по смуглому морщинистому лицу и забарабанил пальцами по коленям: - Я, между прочим, по серьезному вопросу... - Догадываюсь, - со вздохом проговорил Бирюков. - Без вопросов к нам не ходят. Лицо старика помрачнело. Он тоже вздохнул: - Мертвого человека, товарищ начальник, я почти случайно отыскал. Иду, значит, от кумы, живущей в деревеньке у железнодорожной платформы, где наши дачники из электрички вылазят... - Изот Михеич, давайте по порядку, - перебил Антон. - Платформ много, дачников еще больше. - Что верно, то верно! - подхватил старик - Ныне в кого пальцем ни ткни - каждый дачник. Но кума у меня одна, Зинаида Пайкина. И дачный кооператив "Синий лен" тоже один. Как я туда попал, рассказывать? - Желательно. - Тогда, значит, такая история... Со слов старика, в пятидесятые годы Зинаида Пайкина плавала с Изотом Михеичем на лихтере матросом и, между прочим, по давней традиции стала вроде бы крестной матерью его сына Кольки. Теперь Николаю уже за сорок. Техникум давно закончил, мастером на заводе работает. Мужик неглупый, но супруге своей, Beронике, поддался основательно. Изот Михеич помог им купить двухкомнатную кооперативную квартиру. У самого же Натылько в Новосибирске благоустроенная государственная квартира, где с прошлого года, как жена умерла, остался он один. И тут сын с пробивной супружницей втянули старика в авантюру. Захотелось им собственную автомашину купить, а денег не хватает. Где взять? Решили продать кооперативную квартирку чтобы и денежки заиметь, и со временем казенную жилплощадь получить. А пока суть да дело, перебрались на жительство к старику. Не хотел этого Изот Михеич да сын-то - родная кровь. Куда денешься?.. - Николай у меня покладистый Теленок, словом. И сноха Вероника, когда врозь жили, вроде ничего была. Когда же под одной крышей собрались, оказалась такой шваброй... - Старик словно поперхнулся. - Извините, впопыхах оскорбление вырвалось. Мягче говоря, сноха - женщина вздорная. Да что с бабы взять, если она больше десяти лет в винном магазине торгует... Там общение с покупателем держится на уровне упоминания родственников по материнской линии. Вот и насобачилась хамить. К тому же от постоянного общения с клиентами Вероника все мужское племя, кроме Николая, беспробудными алкашами считает. Николай в этот разряд не попал потому, что даже пиво не уважает. Признаться, я тоже выпивкой не увлекаюсь, но употребить бутылек в домашних условиях под хорошую закусь да с добрым товарищем - смертным грехом не считаю. На этой почве и схлестнулись мы со снохой до такой степени, что она пристращала сплавить меня на два года в Евсино. Это, сами понимаете, в лечебно-трудовой профилакторий, где от запоев лечат. Вот, швабра, извините, до чего додумалась! А что?.. У Вероники не заржавеет! Продавцы винных магазинов теперь уважаемые люди, блат у них сокрушительный. Она ж, к примеру сказать, автомашину "Лада" без всякой очереди купила, а сплавить свекра в ЛТП ей - проще простого. Затосковал я от такой угрозы... Бирюков слушал с терпеливым вниманием. Он всегда старался не только уловить суть излагаемой посетителем информации, но и определить, насколько посетитель искренен. Изот Михеич Натылько производил впечатление человека, у которого, как говорится, что на уме, то и на языке. Чуть помолчав, старик принялся рассказывать о том, как он в тоскливом упадке встретил на Центральном рынке куму Зинаиду, приехавшую из деревни в Новосибирск поторговать малосольными огурчиками. Посокрушалась кума вместе с Изотом Михеичем грубым поведением снохи и посоветовала ему на время, пока сын со снохой не уберутся в собственное жилье, устроиться сторожем в дачный кооператив "Синий лен", где обеспечивают небольшим домиком и зарплату хорошую платят. Прямо с рынка Изот Михеич уехал с кумой к тому кооперативу, а через неделю приступил к исполнению обязанностей. Служба оказалась - не бей лежачего. Особенно сейчас, в период сбора урожая, когда в каждой дачке живут хозяева и сами охраняют свое добро. Только ночами надо сторожу присматривать, чтобы кто-нибудь из приблудных не нашкодил. Народ в кооперативе подобрался порядочный, трезвый. И сами по себе люди интересные, есть с кем поговорить. Натылько опять недолго помолчал: - Вдобавок кума под боком в деревеньке проживает. Пешим маршрутом от кооператива два километра. Ну, понятно, нет-нет да и проведаю кумушку. Сегодня утром тоже, значит, к Зинаиде лыжи навострил... - Старик встретился с Бирюковым взглядом. - Вам доводилось бывать в "Синем льне"? - Это в двадцати километрах от райцентра? - уточнил Антон. - Хороший кооператив. - Очень хороший! Местность мировая. Кругом лес, речка рядом. И добираться из Новосибирска просто. Хоть на электричке, хоть по асфальтовой дороге. А с того асфальта к кооперативу проселок сворачивает. Ну, значит, по этому проселку утречком сегодня топаю, вдруг... Лиса с правой стороны из кустиков передо мною - шмыг! И прыжками, прыжками в лесочке скрылась. Погостил я у Зинаиды. В сельмаге две буханки хлеба да консервов купил и после обеда подался восвояси. Только подхожу к тому самому месту, рыжая огневка опять промелькнула из кустов через проселок! Любопытство обуяло меня до крайности. Думаю, что за приманка тянет Патрикеевну в те кусточки? Свернул с дороги. Вижу, за кустами кучка хвороста. В одном месте свежая земелька, наверно, лисица под хворостом рылась. Подошел ближе - мать моя! Босая человеческая нога под хворостом видна... Меня аж в холодный пот бросило. Бегом вернулся на асфальтовую дорогу. Проголосовал первому же грузовику. Шофер, спасибо, остановился. В считанные минуты подбросил до райцентра. Хотел бежать к прокурору, потом, думаю, может, милиция и без него обойдется... Антон Бирюков снял телефонную трубку. Набирая прокурорский номер, сказал: - Нет, Изот Михеич, по всей вероятности, без прокурора в таком деле не обойтись... Глава II Теплый солнечный вечер не успел угаснуть, когда "рафик" с участниками следственно-оперативной группы съехал с асфальтированной трассы на узкую проселочную дорогу и, покачиваясь на рытвинах, направился к дачному кооперативу "Синий лен". Едва проехали около сотни метров, сидевший рядом с Бирюковым старик Натылько торопливо сказал шоферу: - Глуши мотор! - И указал пальцем влево от дороги на небольшую рощицу низких тоненьких березок.- Вон за теми кусточками... Шофер свернул на обочину и остановился. Первым из машины вылез пожилой районный прокурор. За ним легко спрыгнула стройная эксперт-криминалист Лена Тимохина в форме капитана милиции. Придерживая одной рукой на плече широкий ремень вместительного кофра с фотоаппаратурой, она неловко стала укреплять выпавшей шпилькой уложенную на затылке русую косу. Выбравшийся следом судебно-медицинский эксперт Борис Медников, с глубокими залысинами в редкой шевелюре, флегматично спросил: - Лен, это правда, будто у женщин волос длинен, а ум короток? - Если судить по волосам, ты, Боренька, самый умный среди нас, - ответила Тимохина. Подошедший к ним Антон Бирюков взял у Лены кофр: - Помочь не догадался, эскулап? - Я красивым женщинам не помогаю. Они меня не любят, не жалеют, - судмедэксперт глянул на белобрысого следователя прокуратуры Лимакина, сосредоточенно щелкающего внезапно раскрывшимся замком потертого служебного портфеля: - Петя, будь свидетелем, как Бирюков за Тимохиной ухлестывает. - Не завидуй, совсем облысеешь, - улыбнулся Антон. Прокурор обратился к шоферу: - Съезди в "Синий лен" за понятыми. - Зачем лишних людей собирать? - поправляя за плечами рюкзак, удивился бывший шкипер Натылько. - Пишите меня в понятые. - Волею судьбы вы в роли свидетеля оказались. - Я ничего не видал! - испугался старик. - Какой из меня свидетель?.. - Какой уж есть. На безрыбье, говорят, и рак рыба, - сумрачно сказал прокурор. - Пивка бы сейчас, Семен Трофимович, правда? - вмешался в разговор неугомонный судмедэксперт. Прокурор недоуменно глянул на него: - Не понял юмора... - Рыбка да раки на какую мысль наводят?.. Прокурор не поддержал шутливого разговора. Будто осуждая судмедэксперта, он покачал головой и опять заговорил с Изотом Михеичем Натылько. Старик, возбужденно размахивая руками, стал показывать, как возвращался в дачный кооператив из соседней деревни от кумы и в каком месте перебежавшая дорогу лисица привлекла его внимание. Вернувшийся из "Синего льна" шофер привез двух мужчин пенсионного возраста, одетых в спортивные костюмы. Когда прокурор объяснил понятым их права и обязанности, следственно-оперативная группа приступила к работе. Молодой худощавый парень, судя по едва взявшемуся тлением трупу и по неуспевшей завянуть под ним траве, пролежал под хворостом не более двух-трех суток. На потерпевшем были старенькие, основательно потертые джинсы "Монтана" и не первой свежести рубашка кремового цвета с отложным воротником и черным фирменным прямоугольничком "Кордэл" на краю нагрудного кармана. Правая нога - босая, на левой - почти новый темно-синий в красную крапинку носок. По распухшим ступням можно было лишь предположительно определить, что потерпевший носил обувь двадцать пятого - двадцать седьмого размера. Карманы джинсов и рубашки оказались совершенно пустыми. Белесые слежавшиеся волосы были подстрижены коротко. Понятые, словно окаменев, молча смотрели на труп. Прокурор попросил их опознать парня. "Спортивные" пенсионеры, как по команде, отрицательно крутнули головами. Изот Михеич Натылько тоже удивленно скривил лицо и пожал обтянутыми тельняшкой плечами. Тимохина, засняв катушку пленки, стала перезаряжать фотоаппарат. Бирюков со следователем и судмедэкспертом по просьбе прокурора повернули труп спиной кверху. Под левой лопаткой возле едва приметной дырочки в рубахе запеклось бурое пятно крови. - Похоже, входное пулевое отверстие, - тихо проговорил судмедэксперт. - Ну, надо же!.. - воскликнул стоявший рядом Натылько и, вроде испугавшись, растерянно глянул на прокурора. - Между тем никаких выстрелов я не слышал. - А ночью?.. - спросил прокурор. - Тем более! По ночам я не сплю. Шкиперская привычка - на ночной вахте не смыкать глаз. - Привычки с годами проходят... - Изот Михеич правду говорит, - заступился за старика один из понятых, а другой тут же поддержал: - Такого добросовестного сторожа у нас никогда не было. Натылько гордо сдвинул на затылок капитанскую фуражку: - Это наверняка где-то на стороне убили паренька и подбросили нам для неприятности... Разговор умолк. Судмедэксперт, поправив на руках резиновые перчатки, стал прощупывать труп. При этом что-то его насторожило. Оглядев ступни, он обратил внимание на уродливо изогнутую правую ногу потерпевшего. Присев возле Медникова на корточки, Бирюков сказал: - Вроде бы парализация... - Похоже, - буркнул судмедэксперт. - При анатомировании разберусь. Следователь Лимакин стал открывать портфель. Замок никак не поддавался. - Опять заело? - сочувствующе спросил прокурор. - Заест, Семен Трофимович, если со времен ОГПУ эта сумка по происшествиям мотается, - обидчиво ответил следователь. - Уже который год жалеете выделить две десятки на современный служебный "дипломат". - Не горячись, Петро, завтра выделю. - Спасибо, по горло сыт вашими завтраками... Портфель внезапно раскрылся. Чуть не уронив его, Лимакин достал бланк протокола осмотра места происшествия и, пристроившись у "рафика", начал заполнять. Бирюков с Тимохиной принялись осматривать местность. Трава вокруг кучки хвороста была примята, но ни одного отпечатка следа, чтобы снять с него гипсовый слепок, обнаружить не удалось. Березовая поросль отгораживала хворостяную кучку от дороги. Некоторые деревца белели свежими надломами, как будто через них волоком протащили труп. Но это можно было лишь предполагать. Ни клочка одежды, ни ворсинок на деревцах не осталось. Хворост для прикрытия трупа был притащен от старого березового пня, торчащего неподалеку на широкой выкошенной поляне. Поблизости желтела примятая полоска глины из сусличьей норы. Бирюков присмотрелся к норе - на глине четко отпечатался след автомобильного колеса. Подошедшая к Бирюкову Тимохина откровенно обрадовалась: - Надо готовить гипс. Отличный слепок протектора должен получиться. - Тебе помочь? - спросил Бирюков. - Спасибо, Антон Игнатьевич, сама управлюсь. Тимохина пошла к "рафику". Видимо, заметив, что Бирюков остался один, к нему, раздувая клеши, быстро подкатился Изот Михеич Натылько. Чуть помявшись, бывший шкипер осторожно заговорил: - Вы с доктором, кажется, промеж собой обсуждали, что погибший паренек вроде бы парализованным был... - Есть такое предположение, - сказал Антон. - Это, выходит, он хромал, что ли? - Возможно. - Ишь ты, якорь его зацепи... - Старик, потянув за козырек, надвинул фуражку почти на самые глаза. - Не этот ли бедолага в наш кооператив наведывался?.. - Когда? - сразу заинтересовался Бирюков. - На прошлой неделе видал я тут какого-то молодого инвалида. - Старик, сильно припадая на правую ногу и вихляясь, сделал несколько шагов. - Вот таким манером шел. В руке нарядную шарманку тащил. То ли магнитофон, то ли радиоприемник. В общем, какую-то громко играющую музыку. - Что ж вы, по лицу его не узнали? - Того, живого, я в лицо не разглядел. Со спины видал, когда он по проселку ковыляя шагал от кооператива. - К кому из дачников паренек приходил, не знаете? - Он вроде и не приходил. Наверно, в автомашине сюда с кем-то приехал, а отсюда своим ходом двинул. - Кто в тот день на машинах приезжал? - Трудно сказать. У нас чуть не каждый дачник автомашину имеет. Помню, суббота была. А по субботним дням здесь моторы ревут, как в речном порту в разгар навигации. - Одежду на том парне не запомнили? - Брюки точно такие, как на погибшем, а рубаха совсем иная... Что-то вроде старого джемпера. На ногах - белые кроссовки... - Не туфли и не ботинки?.. - Нет, нет - кроссовки. - На голове что? - Ничего. Такие же, короткие светлые волосенки, как у мертвого паренька. Бирюков, раздумывая, помолчал. - Изот Михеич, а музыкальная "шарманка" у парня как выглядела? - Продолговатый черный ящичек с никелированным блеском. И орет громко. - Мелодию или слова песни не запомнили? - Какая там мелодия! Теперь все музыканты одинаково дудят: чем громче, тем лучше. - Куда же тот парень шел из кооператива? - Как вам сказать... - Старик смущенно стал поправлять на плечах рюкзачные лямки. - Суббота, говорю, в тот день была. Сторожу в выходные здесь делать нечего. Ну и, значит, отправился я проведать куму. Надумал в домашней баньке попариться. До самой шоссейной дороги шел следом за пареньком. Он хоть и хромал, но двигался шустро, видать, на автобус торопился. Только на шоссе вышел - "Икарус" из Новосибирска тут как тут. Паренек в него и шмыгнул. - В райцентр уехал? - А куда больше?.. Наша остановка перед райцентром последняя. От дачного кооператива "Синий лен" следственно-оперативная группа уехала поздней ночью. Кроме отпечатка автомобильного колеса на глине у сусличьей норы, ничего существенного, что давало бы зацепку для раскрытия преступления, обнаружить не удалось. Ни один из дачников, находившихся в тот вечер в кооперативе, потерпевшего не опознал. Глава III В середине следующего дня Борис Медников закончил экспертизу. По его заключению, потерпевший был убит выстрелом в спину двое суток назад. Обнаруженная в трупе свинцовая пуля от стандартного малокалиберного патрона, войдя в тело под левой лопаткой, пробила сердце и застряла в грудной полости. Судя по тому, что на извлеченной пуле не имелось обычных полосок от нарезного ствола, можно было сделать вывод: стреляли из какого-то самодельного гладкоствольного оружия. Это подтвердила и физико-техническая экспертиза. Исследование рубахи потерпевшего показало, что в районе входного пулевого отверстия нет ни малейших признаков пороховых вкраплений и копоти. Значит, стреляли не в упор. К концу дня удалось установить личность потерпевшего. Им оказался двадцатичетырехлетний инвалид Лев Борисович Зуев. Месяц назад он переехал из Новосибирска в райцентр на постоянное жительство. Антон Бирюков узнал об этом от следователя Лимакина по телефону. Заканчивая разговор, Лимакин невесело сказал: - Незаурядное, кажется, преступление на наши головы свалилось. Сейчас к тебе зайдет сестра Зуева. Расскажет довольно загадочное. Отнесись к ее показаниям со всей серьезностью, потому как искать преступника, сам понимаешь, придется угрозыску... - Понимаю, - вздохнул Антон. Вскоре в кабинет к Бирюкову вошла заплаканная смуглая девушка в черной шерстяной юбке и в оранжевой легкой кофточке. С правого плеча ее на тонком ремешке свисала небольшая коричневая сумка, похожая на фотоаппарат или на портативный транзистор в футляре. Робко усевшись на предложенный Бирюковым стул, она сразу достала из сумки крохотный носовой платочек и словно промокнула им покрасневшие карие глаза. После этого тихо проговорила: - Я Люба Зуева. Меня из прокуратуры к вам направили. Позавчера вечером брата вызвали в милицию - и вот... - В милицию?.. - удивился Антон. - Кто конкретно вызывал? - Не знаю. Я работаю в Новосибирске швеей на фабрике "Северянка". С прошлой недели - в отпуске. Приехала к брату и почти не успела поговорить с Левой... - Расскажите о нем подробней. - Лева на четыре года старше меня. Закончил ГПТУ по специальности настройщик телерадиоаппаратуры. Работал в Новосибирске на заводе "Электросигнал", а в прошлом году ему оформили пенсию по инвалидности. - Причина?.. - Энцефалитный клещ. Десять с половиной месяцев брат пролежал в больнице. С трудом врачи его вылечили. Только с правой ногой ничего не могли сделать, но говорили, что со временем и нога станет нормальной. - Почему Лев Борисович сюда переехал жить? - Он очень торопливо обменял квартиру. Даже со мной не посоветовался. - Вы не вместе жили? - Нет. Я живу в фабричном общежитии, а Лева жил в квартире, которая осталась ему после смерти бабушки. - И вы не спрашивали брата о причине переезда? - Спрашивала. Сказал, природа здесь очень хорошая и до Новосибирска на электричке - почти рядом. Леве туда на обследование к лечащему врачу надо было появляться. Да и по другим делам он часто в Новосибирск приезжал. - Какие у него там другие дела были? - сделав ударение на слове "другие", спросил Бирюков. - Радиотехникой Лева сильно увлекался. Покупал уцененные радиотовары, ремонтировал их, потом в комиссионный магазин сдавал. На одну пенсию по инвалидности ведь не прожить... - А в дачный кооператив "Синий лен" Лев Борисович не ездил? - Это где такой? - В двадцати километрах от райцентра в сторону Новосибирска. - Первый раз слышу. Не знаю. В общем, я ничего не могу понять. Пятнадцатого сентября у Левы украли японский магнитофон... - Люба нервно раскрыла сумочку, достала из нее сложенный тетрадный листок и протянула Бирюкову. - Вот это заявление лежало у Левы в столе. Я показывала его следователю, а он посоветовал передать вам... Бирюков развернул листок. Аккуратным почерком было написано: "В уголовный розыск районной милиции от инвалида второй группы Зуева Льва Борисовича. ЗАЯВЛЕНИЕ. 15 сентября с/г из моей квартиры No 13 по улице Озерной, дом No 7 украден однокассетный японский магнитофон "Националь", заводской No 5ВАСВ 13676. Кража совершена между 06.30 и 19.00 часами, когда в связи с поездкой в Новосибирск меня не было дома. Убедительно прошу отыскать украденную вещь и вернуть мне. К сему..." - дальше стояла витиевато-длинная подпись, похожая на "Зуешвили". - Вот по поводу этой кражи брата и вызывали в милицию, - еле слышно сказала Люба. Бирюков положил заявление перед собою на стол: - Как же милиция могла вызвать Льва Борисовича, если вы только что принесли эту бумагу? Тонкие брови Любы недоуменно приподнялись. - Может, Лева по телефону сообщил в милицию о краже, - неуверенно проговорила она. - Не было такого сообщения, но на всякий случай сейчас проверим, - Бирюков нажал клавишу селектора: - Голубев!.. - Я здесь, товарищ начальник! - тотчас послышалось из динамика. - Тебе известно о краже магнитофона у гражданина Зуева из седьмого дома по улице Озерной? - Никак нет! - Срочно узнай в дежурной части, не поступало ли туда устное заявление, и сразу зайди ко мне. - Бегу, товарищ начальник! Бирюков выключил селектор. Поправив листок перекидного календаря, на котором значилось девятнадцатое сентября, спросил Зуеву: - Брат рассказывал вам о краже? Люба утвердительно наклонила голову: - Да, конечно. Магнитофон стоял на подоконнике, и утащили его через форточку. - Квартира на первом этаже? - На первом. Дом трехэтажный, с двумя подъездами. Перед окном у Левы - густой черемуховый куст. - Знаю этот дом... - Антон, раздумывая, постучал пальцем по календарю. - Почему же Лев Борисович не передал нам заявление, а положил его в стол? Люба пожала плечами: - Сама не понимаю. Все как-то странно получилось. Лева собирался в Москву. Пятнадцатого сентября он приезжал в Новосибирск. В авиаагентство, за билетом. Купил на восемнадцатое число и заехал ко мне в общежитие. Мы договорились, что пока брат будет в Москве, я поживу в его квартире здесь, в райцентре. У меня в запасе еще две отпускные недели. Приехала я сюда на следующий день, шестнадцатого, с вечерней электричкой. Лева встретил на вокзале и по дороге к дому рассказал, что, мол, вчера, пока был в Новосибирске, у него украли новенький магнитофон, за который он отдал шестьсот рублей. - Это государственная цена? - Нет. Лева говорил, что купил у кого-то с рук, а в "Березке", мол, однокассетный "Националь" стоил триста восемь чеков. Я удивилась: "И не жаль было в два раза переплачивать?" Он в ответ: "Что ты, Люба! Это же первоклассная техника. Фирма "Панасоник", стерео. За такой отличный маг и семисот не жалко. На любителя, конечно". - Значит, брат ваш любил музыку? - Правильнее сказать, не столько музыку, сколько радиотехнику. Став инвалидом, он сутками копался в транзисторах, магнитофонах, телевизорах. Говорила ему: "Не свихнись на этом деле, как Женька Дремезов". Лева засмеялся: "От радиотехники не свихнешься. Женька от водки в психушку залетел". И, правда, один из Левиных соседей по новосибирской квартире от запоев чокнулся. Инженер, а опустился до рядового сантехника... В кабинет порывисто вошел оперуполномоченный Слава Голубев. Мельком взглянув на примолкшую Зуеву, он по привычке присел на подоконник и сказал Бирюкову: - Ни устных, ни письменных заявлений гражданина Зуева в дежурной части не зафиксировано. - И никто из наших сотрудников его не вызывал? - спросил Антон. - Никак нет. Бирюков посмотрел на Любу. Та, не дожидаясь вопросов, растерянно заговорила: - Ну как же это?.. Я сама слышала... Шестнадцатого числа, когда Лева встретил меня на вокзале, мы пришли к нему домой около восьми часов вечера. Поужинали. В девять посмотрели программу "Время", потом какой-то концерт и легли спать. Я - в комнате на кровати, Лева в кухне на полу себе постелил. Не успели заснуть - звонок. Лева подошел к двери, спросил: "Кто?"... Ему ответили: "Милиция". - "Что случилось?" - "Это у вас вчера магнитофон украли?" - "У меня". - "Мы нашли его, надо срочно опознать". Лева поколебался: "Завтра утром приду в милицию". За дверью помолчали, потом говорят: "Преступник пойман. Не можем же мы его держать до утра без оформления протокола. Короче, быстро собирайтесь. Ждем в машине. Там всех делов-то на полчаса". Вот так... Я почти дословно запомнила разговор... - Какой голос был за дверью? - спросил Антон. - Молодой... Спокойный, но требовательный. - Один? - Один. Только он все время говорил "мы". Ну Лева торопливо оделся, взял ключ от квартиры, чтобы не будить меня, когда вернется, и вышел. - Время, хотя бы примерно, не скажете? - На часы я не смотрела, но уже темно было. Наверное, около одиннадцати... - Люба приложила платочек к глазам. - И еще, знаете, не могу понять: то ли мне это почудилось, то ли в самом деле после yxoда Левы, в ту ночь, кто-то пробовал открыть дверной замок. Я страшная трусиха, привыкла жить в общежитии, с девчонками. Когда осталась в Левиной квартире одна, никак не могла заснуть. Наверное, больше часа ждала, а Левы все нет и нет. На меня такой страх навалился - решила захлопнуть замок на защелку, чтобы снаружи не открывался. Думаю, пусть уж лучше Лева меня разбудит, когда вернется. Не представляю, сколько времени прошло. Вроде задремала и сразу очнулась. Прислушалась - будто кто-то пытается открыть дверь. Обрадовалась: наверное, Лева вернулся Подошла к порогу, спрашиваю: "Ты, Лева?" В ответ - молчание. Еще раз спросила - опять молчок. Ну, думаю, причудится же со страху такое. Легла, а заснуть не могу. Вскоре от подъезда вроде бы легковая машина, не включая фары, отъехала. Не странно ли?.. - Все странности имеют свое объяснение, - уклончиво сказал Антон. - Что ж вы почти трое суток молчали об исчезновении брата? Зуева растерянно моргнула: - Боялась квартиру открытой оставить. Кое-как сегодня нашла в столе запасной ключ. Там же и заявление о краже магнитофона лежало. Только собралась к вам, участковый инспектор милиции заявился, попросил вместе с ним съездить в морг... Люба уткнулась лицом в ладони и заплакала. Подождав, пока она немного успокоится, Бирюков опять спросил: - Брат не высказывал предположений: кто мог украсть магнитофон? - Лева подозревал, что мальчишки утащили, - сдерживая слезы, ответила Зуева. - Некоторые ведь как шальные гоняются за импортной аппаратурой. - От шальной музыки и взрослые ошалевают... - Антон помолчал. - Придется, Люба, посмотреть квартиру вашего брата. - Пожалуйста, хоть сейчас пойдемте. Бирюков подал Голубеву заявление о краже магнитофона. Когда Слава прочитал его, сказал: - Пойдешь с нами. Надо будет соседей опросить. Глава IV Обстановка малогабаритной однокомнатной квартиры Зуева удивила не только эмоционального Славу Голубева, но даже и всегда сдержанного Бирюкова. Из мебели, кроме старомодной железной кровати с никелированными спинками, простенького стула да небольшого школьного стола с выдвижным ящиком, в комнате ничего не было, однако комната так плотно была заставлена всевозможной телерадиоаппаратурой, что казалось, в ней шагнуть некуда. Вероятно, заметив, как Антон со Славой переглянулись, Люба смущенно сказала: - Не удивляйтесь, все это Лева купил по дешевке. - А за сколько продать намеревался? - спросил Бирюков. - По комиссионной цене. Сейчас покажу документы. Люба протиснулась между цветным телевизором "Рубин" и музыкальной установкой "Эстония" к школьному столу и достала из ящика пухлую пачку квитанций, сложенных вперемежку с кассовыми чеками. Это были документы из комиссионных новосибирских магазинов: "Юного техника", "Мелодии", "Орбиты", занимающихся торговлей радиотоварами. Бирюков обвел взглядом комнату: - Выходит, все это уцененное? - Да, конечно, - ответила Люба. Антон кинул взгляд на цветной телевизор: - Сколько же, например, заплатил Лев Борисович за этот "Рубин"? - Кажется, около трехсот рублей. - А получил бы за него в комиссионном?.. - Пятьсот, может, пятьсот пятьдесят. - Неплохая выручка, - вмешался в разговор Слава. - Почти сто процентов дохода. Люба с упреком посмотрела на него: - Расходы тоже надо считать. Без них доходов не бывает. Над этим "Рубином" Лева две недели, не разгибая спины, сидел. На целую сотню, как он говорил, пришлось купить новых деталей. Да транспорт в верную пятидесятирублевку обошелся. В электричке такую махину не повезешь. Лева всегда такси нанимал или с частниками договаривался. - Ясненько. Коммерция - дело тонкое, - будто ставя крест на своей недоверчивости, быстро проговорил Слава. - А с какого окошка украли магнитофон? Люба показала форточку, через которую утащили японский "Националь". Окно выходило во двор с детской песочной площадкой посередине. Со стороны площадки его плотно загораживал черемуховый куст. Ржавый запорчик форточки оказался чисто символическим, но зато сама форточка была основательно прибита гвоздями к оконной раме. - Это после кражи Лева заколотил, - сказала Люба. Голубев посмотрел на Бирюкова: - Ну, что, Игнатьич, пойду беседовать с народом?.. - Иди. Когда Слава вышел, Люба села на кровать и робко предложила Бирюкову единственный стул. Стараясь не раздавить старый стул, Антон осторожно присел на краешек и, встретившись взглядом с Любой, спросил: - Значит, Лев Борисович собирался в столицу?.. - Да, он хотел там попасть на прием к известному профессору, который успешно лечит энцефалит. - У него была какая-то договоренность? - Нет, просто лечащий врач посоветовал. - Каким же образом он рассчитывал встретиться с тем профессором? - Не знаю. Видимо, через знакомых. В Москве у Левы есть друг, который помогал добывать разные штуковины для ремонта. В новосибирских магазинах сильно не разживешься радиодеталями. - И часто брат встречался с тем другом? - Нет. Леве тяжело было по состоянию здоровья из дома отлучаться. Поэтому он отсылал другу деньги, а тот слал почтовые посылки. - Деньги у брата не переводились? - У него есть сберкнижка. И наличные всегда при себе были. Рублей по триста и больше. - А в этот раз, когда ушел из дома, он не взял с собой кругленькую сумму? - Нет. Пятьсот тридцать рублей для поездки в Москву в столе лежат... - Люба выдвинула ящик стола, достала оттуда пачку десятирублевых купюр и показала Антону. - Вот они... Других денег у Левы не было. Он говорил, ему и этих за глаза хватит. - Сберкнижка на месте? - спросил Антон. - Да, конечно. Люба стала выкладывать на стол содержимое ящика. Чего там только не было; магнитофонные кассеты, радиолампы, конденсаторы, разноцветные сопротивления с короткими медными проводками, электрические батарейки и еще много всякой всячины, о назначении которой Бирюков не имел представления. Осторожно разложив все это богатство по столу, Люба достала из глубины ящика потрепанную общую тетрадь с черными ледериновыми корочками, толстую пачку писем в надорванных конвертах и, наконец, сберегательную книжку. Заглянув в нее, сразу подала Бирюкову: - Вот Левины сбережения. Всего полторы тысячи. Бирюков полистал сберкнижку. Она велась около двух лет. Вклады были систематические, но небольшие, в основном по сорок - шестьдесят рублей в месяц. Люба тем временем стала перебирать письма и раскладывать их по столу. Краем глаза Антон видел, что адресованы они Зуеву Льву Борисовичу на новосибирский адрес. Два письма пришли уже сюда, в райцентр, на улицу Озерную. В обратных адресах фигурировали Москва, Рига, Одесса, Владивосток и даже Петропавловск-Камчатский. На одном из конвертов жирно чернела отпечатанная на пишущей машинке короткая строчка: "ул. Озерная, No 7, кв. 13". И все. Видимо, это заинтересовало Любу. Она вытащила из конверта сложенную вдвое половинку тетрадного листка в клеточку, нахмурившись, прочитала и дрогнувшей рукой молча протянула Антону. "Левчик, ты начинаешь меня раздражать. Занимайся своим ремонтным бизнесом и прекрати писательство. Не забывай, что мы в разных весовых категориях. Если сойдемся, от тебя мокрое пятно останется. И скажи карикатуристке, чтобы прикусила язык. Иначе я сделаю из вас неузнаваемые карикатуры", - прочитал Антон машинописный текст. - Это же неприкрытая угроза... - тихо проговорила Люба. Бирюков внимательно оглядел конверт. Никаких знаков почтовой пересылки на конверте, разумеется, не было, а короткая адресная строчка наводила на мысль, что "ультиматум" вручен Зуеву через посредника, приезжавшего в райцентр. - Брат не говорил вам об этой угрозе? - спросил Антон. - Ни слова. - Каким "писательством" он занимался? Люба задумалась: - По-моему, это переписывание магнитофонных записей. За деньги, ручаюсь, Лева никогда никому ничего не писал. Он даже возмущался теми, кто на этом деле греет руки. - Конкретного случая не помните? - Конкретного... Ну, например, после оформления на пенсию Лева устроился оператором студии звукозаписи. Вскоре он уволился. Я тогда жила у него, сдавала экзамены на заочное отделение. И вот, брат пришел домой очень расстроенный. Спрашиваю: "С начальством не поладил?" Он усмехнулся: "При чем начальство... Думал, там люди работают, оказалось, мафиози собственные карманы набивают". - "Ну, и чего ты скис? Напиши об этом куда следует". Лева махнул рукой: "Ага! Попробуй, напиши... Они, как муху, раздавят". - И все-таки не написал он?.. - Вряд ли. После того разговора Лева о студии ни разу не вспоминал. - И никаких дел с этой студией не имел? Люба вновь задумалась: - Две недели назад брат приезжал ко мне в общежитие с двухкассетником "Шарпом". Есть такой японский магнитофон. Весь вечер переписывал на нем какие-то ритмы. Потом за этим магнитофоном забежал высокий симпатичный парень в коричневом кожаном пиджаке. Мишей его зовут, фамилии не знаю. Лева говорил, Миша - единственный порядочный человек в студии. - Сколько лет примерно тому Мише? - Ну, он постарше Левы... Наверное, где-то около тридцати, но выглядит... В общем, как парень. - Люба смутилась и сразу предложила: - Давайте посмотрим другие письма. Каждый раз, когда Бирюкову приходилось сталкиваться с личной перепиской незнакомых людей, он чувствовал себя неловко, будто подглядывает в замочную скважину. Хотелось в таких случаях побыстрее перелистать написанное, однако служебный долг, напротив, обязывал не только читать внимательно, но и анализировать содержание, выискивая смысловые тонкости, заключающиеся, как говорится, между строк. Все письма, адресованные Зуеву, были от любителей музыки. Одни благодарили его за отличный ремонт "Сони"; другие просили совета, стоит ли покупать с рук подержанный "Акай"; третьи спрашивали, нельзя ли чего сделать, чтобы приемник "Шарп-777" ловил радиостанции Европы так же надежно, как ловит азиатские страны. В нескольких письмах содержались благодарности за прекрасные магнитофонные записи. Одно из таких писем заинтересовало Бирюкова. Адресовалось оно некому Ярославцеву Анатолию Ефимовичу, проживающему в Новосибирске по улице Иркутской. "Здравствуй, дорогой дядя, Анатолий Ефимович! Бандероль твою получил. Записи - люкс! Теперь у меня полностью русский репертуар незабвенной Анны Герман с чистейшим звучанием. Сосед твой - Мастер с большой буквы. Уплати ему, сколько запросит, и телеграфируй мне сумму. Деньги пришлю немедленно. А если он согласится сделать мне с таким же чистым звуком пару кассет Софии Ротару (хотя бы последние песни), то не посчитаюсь ни с какими деньгами. Качество того заслуживает!.. Ты предлагаешь вернуть на студию записи, сделанные халтурщиками. Это длинная песня, и овчинка выделки не стоит. Теперь у меня прекрасный двухкассетник. Недавно купил в Токио. Увлекся я этим делом, как мальчишка. Других увлечений нет. По-прежнему ловлю рыбку, большую и малую. Сейчас ремонтируюсь во Владивостоке. Пробуду здесь полмесяца. Затем уйду в Атлантику за сельдью. По возвращении - полугодовой отпуск. В первую очередь залечу к тебе. Соскучился - жуть! Как себя чувствуешь, старый мушкетер? Не укатали Сивку крутые горки?.. Держись, гвардеец! На таких, как ты, опирается матушка-Русь. Здоровья тебе и успехов, мой двужильный богатырь! Крепко обнимаю и троекратно целую. Безмерно любящий тебя - морской скиталец Сережка". Ниже размашистой подписи было приписано: "Одновременно с твоей бандеролью получил пакет от Жени Дремезова. Прислал прожект с "научными" обоснованиями и чертежами изобретенного им метода лечения алкоголиков. Предлагает желающим морякам ехать к нему и гарантирует стопроцентное выздоровление. В Новосибирске, пишет, медицинские бюрократы не дают ходу новому методу. Ох, насмешил меня Женя "своим изобретением"! Видно, основательно у мужика мозги помутились. Грустно. Славный ведь был парень. Страшно подумать, сколько талантливого люду погублено "зеленым змием"! Спохватиться бы нам лет на 20 раньше..." В левом верхнем углу письма, похоже, старческим почерком была начертана наискосок шутливая резолюция: "тов. Зуеву - для сведения и принятия мер по обеспечению капитана дальнего плавания С. П. Ярославцева добрыми песнями С. Ротару. Старперпенс А. Ярославцев". Люба, прочитав письмо после Антона, сказала: - Анатолий Ефимович - персональный пенсионер, бывший сосед Левы по новосибирской квартире. Ему, наверное, уже под восемьдесят. Высокий интересный дед. Женька Дремезов тоже из бывших соседей. Спившийся алкоголик, я уже говорила. Кстати, здесь и от него письмо есть... Она быстро перебрала конверты и один из них подала Бирюкову. Антон внимательно стал читать: "Здорово, Лева! Ты чего, корефан, проходишь не заходишь? Я теперь работаю то строителем, то слесарем, то просто так - на подхвате. Все это называется "ремонтные работы". Тощища страшная. Где-то прочитал, что чем выше интеллектуальный потенциал, тем тяжелее выполнять примитивную работу. Действительно, столько замыслов в голове. Стучатся не совсем ординарные мысли, а приходится замешивать раствор, носить его или работать со стекловатой, что вдвойне противно. Совесть, чувство собственного достоинства не позволяют мне прятаться за спины товарищей по труду. Берусь первый и за самую тяжелую операцию. А мои "коллеги" по лопате этими комплексами не страдают. Они прекрасно освоили формулу: будь не так в деле, как при деле. Посмотришь: стоит и держит шланг, из которого течет вода в бочку, хотя его можно вполне положить. Находят повод, чтобы отлучиться. И это те, кто способен только на физическую работу! Противно, что приходится кувыркаться за кусок, словно медведю на манеже. Виноват, конечно, сам: "лето красное пропел..." Что-то я разнюнился перед тобой. Настроение такое. Но в целом все не так уж хреново. Сейчас ушли в смену - работаем по скользящему графику. Днем могу что-то делать для себя по мелочи. Слава богу или черту, я не пью вот уже, как ты знаешь, полтора года. И чем дальше, тем безумнее мне кажется начать. Отвращение к спиртному - и моральное, и физическое. Раньше, когда после лечения не пил, хотел, но держался. Сейчас - иное. Все-таки мой метод - всем методам метод! Одумайся, Лева, сообрази мне музыкальное сопровождение. Прославимся на весь мир! Без шуток... Недавно в аптеке встретил "Грубияночку". Побормотали. Не вяжись с ней! По-моему, она наркоманит, зараза. Будешь в Новосибирске, обязательно заходи. Я жду от тебя положительного ответа, как соловей лета. Жму лапу! Кирюха Женька". Бирюков дал прочитать письмо Любе. Когда она прочла, спросил: - Какие у Дремезова могут быть дела "по мелочи"? - Кто его знает. - А что за "Грубияночка" в письме упоминается? - Дашка Каретникова, с Левой в ГПТУ училась. - Наркоманка? - Нет вроде бы, но... довольно странная. Никогда не угадаешь, какой трюк выкинет. - Какие дела связывали с ней Льва Борисовича? - У них сложная история... - Люба опустила глаза и вдруг будто спохватилась: - Минуточку, сейчас покажу эту красавицу... Она взяла со стола общую тетрадь, быстро полистала ее и подала Бирюкову небольшую фотографию. На цветном снимке молодая миловидная блондиночка с распущенными по плечам густыми волосами, словно рекламируя пышную грудь, едва прикрытую низко расстегнутым нежно-розовым батником, с томными голубыми глазами смотрела прямо в объектив. На обратной стороне снимка кокетливым почерком было написано с каким-то намеком: "Вам отдавая свой портрет, вас о любви я не молю..." - Хороша самореклама? - с брезгливой усмешкой спросила Люба. Бирюков улыбнулся: - Что это она так?.. - Спросите дурочку. Вообще-то Дашка неглупая, но всегда прямо из кожи лезет, чтобы выделиться. Если что-то задумает, своего всегда добьется. Вот, Лева около года за японским магнитофоном охотился, она - в неделю провернула... - Люба опять полистала тетрадь и подала Антону распечатанный почтовый конверт. - Пожалуйста, приглашение явиться за покупкой... Письмо, адресованное в райцентр Зуеву, было без обратного адреса. Бирюков внимательно посмотрел на новосибирский штемпель с неразборчивым числом отправления и достал из конверта картинку с обнаженной женской ногой, отрезанную от упаковки импортных колготок. На чистой стороне была короткая записка почти чертежными буквами: "Левчик! Нашла милого дядечку. Если не передумал иметь японский однокассетник, срочно вези 600 р.". - Значит, "Националь" помогла купить Каретникова? - спросил Антон. - Наверное. Лева мне об этом ничего не говорил. Это я нашла в столе, когда запасной ключ от квартиры искала. - Где Каретникова живет? - По-моему, где-то в Железнодорожном районе Новосибирска. Бирюков взглядом указал на общую тетрадь: - Там нет ее адреса? - Нет, Лева сюда только свои стихи записывал. - Можно посмотреть? - Пожалуйста, смотрите. Антон, перелистывая страницы, стал читать рифмованные строчки. Почти все стихотворения Зуева были о любви. В общем-то, как говорят, складные, но откровенно подражательные. Бегло долистав до конца, Бирюков отложил тетрадь и еще раз прочитал отпечатанный на машинке "Ультиматум". - "Карикатуристка" не Каретникова? - спросил он Любу. - Не знаю, - тихо ответила Люба. - В общем. расскажу вам всю запутанную историю Левы с Дашкой... Когда учились в ГПТУ, у них любовь была. Брат прямо жить не мог без Дашки, ну и она... глазки ему строила. Когда бабушка наша умерла и Лева квартиру на себя оформил, даже свадьба намечалась. Но тут Леву энцефалитный клещ укусил. С ней же, с Дашкой, ездил в лес - и там... Дашка вроде бы сильно переживала, каждый день в больницу к Леве бегала. А как только его выписали, она вильнула хвостом и за какого-то старика замуж выскочила. Лева чуть с ума не сошел. пытался Дашку образумить. У них какой-то скандал был. Леву в милицию вызывали, даже под суд отдать грозились. Подробностей я не знаю, но когда старик Дашкин умер, все затихло. И преподобная Дашенька опять к Леве зачастила. А у нее бессчетное количество поклонников. Может, они и... убили Леву?.. - Все может быть. Брат ничего на эту тему не рассказывал? - Лева очень замкнутым был. Я старалась к нему в душу не лезть. Сердцем чувствовала, что Леве и без моих расспросов тошно. А тут еще у самой неприятности начались... - Какие? - Парни повадились в общежитие звонить. Почти каждый день приглашают к телефону и загадочными намеками встречу назначают, сальности всякие плетут. - Не угрожают? - Нет, просто хамят, подонки, и все. - С Каретниковой не разговаривали насчет Левы? - С Дашкой бесполезно говорить. Она из воды сухая выйдет. Как-то встретились, спрашиваю: "Зачем ты над Левой издеваешься? Чего за нос его водишь?" Дашка напрямую, будто в порядке вещей: "Не могу же за инвалида замуж выходить. Так хромает, что стыдно рядом идти". - "А со стариком не стыдилась?" - "Старик коньки отбросил и квартиру в центре города мне оставил. Вот если Левчик поправится, перестанет хроматъ, мы с ним свадебный пир на весь мир устроим". Высказала я от всего сердца, кто она есть на самом деле, на том и расстались. Каждая при своем мнении... - В какой обуви брат ушел из дома? - внезапно спросил Бирюков. - В белых кроссовках "Адидас" - Дашка недавно ему подарила на день рождения, - Люба недоуменно глянула на Антона. - А что?.. - Разули его. - Ой... В морге я даже не заметила этого. Следователь что-то спрашивал насчет обуви, а я, как чумная, только головой крутила... Бирюков взял со стола фотографию Каретниковой. Рассматривая ее, сказал: - Придется забрать у вас некоторые письма и портрет этой красавицы. Кстати, она не уроженка Новосибирска? - Нет, из Ордынского района в ГПТУ приехала. - А ваши родители где живут? На глазах Любы в который уже раз навернулись слезы: - В пригородном совхозе жили. Позапрошлой зимой рано закрыли печную трубу и угорели. Теперь я одна осталась. Не представляю, как Леву похоронить... - Завтра утром к вам придет участковый инспектор милиции. Поможет организовать похороны. - Спасибо, - еле слышно проговорила Люба и уткнулась лицом в ладони. Глава V Сбор информации о Зуеве Слава Голубев начал с опроса жильцов соседних квартир, однако ничего от них не узнал. Все удивленно пожимали плечами и отговаривались, что почти не знают недавно подселившегося соседа. От бесплодных разговоров оптимизм Голубева несколько увял. Чтобы собраться с мыслями, Слава вышел во двор и сел на скамейку у песочной площадки. Во дворе мальчишки гоняли большой полосатый мяч. Под ногами у них путался крепенький розовощекий малыш. Изо всех силенок он пытался завладеть мячом, но опережали более взрослые. Основательно запарившись, мальчик подолом рубахи обтер вспотевшее лицо, устало подошел к Голубеву и отчетливо, чуть не по слогам, проговорил: - Здравствуйте. Голубев улыбчиво подмигнул: - Здравствуй, будущий Пеле. - Меня Димой зовут. - Извини, пожалуйста, - Слава, подхватив мальчика под мышки, усадил рядом с собой на скамейку. - Как живешь, Дима? - Хорошо живу, - малыш показал растопыренные пальцы на одной руке и мизинец - на другой. - Мне скоро вот сколько лет будет, полных шесть. - Ну, молодец! В детский садик ходишь? - Садик ремонтировают. К нам мамина бабушка из деревни приехала. Говорит, до зимы меня будет каравулить. У меня еще бабушка есть. Только бабе Маше некогда со мной водиться. Она пенсию зарабатывает. А мамина баба Феня давно заработала... - Ух, какой ты богатый бабушками! Во дворе играешь? - Да, - малыш показал на песочную площадку, - Вот здесь крепости строю. Слава повернулся к черемуховому кусту, загораживающему окно Зуева: - Дим, кто живет в квартире вон за тем деревом? - Это дерево чуромухой называется, - с трудом выговорил Дима. - Бабушка говорит, на чуромуху нельзя лазить. Упасть можно, и тогда горб на спине вырастет. - Верно, - поддерживая разговор, сказал Голубев. - Так кто же живет за черемухой, не знаешь? - Знаю. Хромой музыкант там живет. У него в комнате много-много музыки. - Ты был у музыканта в гостях? - Нет, он меня в гости не звал. Мальчишки через окно видели. А я не видел. Бабушка говорит, нельзя в чужие окна заглядывать. - Почему же мальчишки заглядывали? - Они большие. Их бабушки уже не каравулят. - А они из комнаты через окно ничего не вытаскивали? - Нет, только музыку посмотрели. - А кто из вашего двора еще любит музыку? Дима ладонью потер нос: - Дядя Федя на гармошке играет. Когда с получки надерется, громко поет, как он на почте служил ямщиком. - Выпивает дядя Федя? - Не знаю. Это бабушка, как услышит песню, говорит: "Опять Федька с получки надрался". "Музыкальный" вопрос оказался малышу не по зубам. Слава хотел было попросить Диму, чтобы тот познакомил со своей бабушкой, которая "каравулит" его во дворе и наверняка знает о мальчишках, заглядывавших в окно к хромому музыканту. Но в это время к скамейке подошла энергичная старушка в длинной, будто с чужого плеча, вязаной кофте. Окинув Голубева пристальным взглядом, она строго спросила: -ПЮГДЕКШ БПЕЛЪ ЙНЯРПНЛЮ ОПНЦПЮЛЛЮ ЬХТПНБЮМХЕ ДЮММШИ ЙНПНРЙХИ МЮПД ЯЙЮВЮРЭ АЕЯОКЮРМШИ ЖБЕР КЮЛХМЮРЮ ЙКЮЯЯ 32 ТНРНОЕВЮРЭ НПЦЮМХГЮЖХЪ ОНУНПНМ АЮЯЕИМШ intex ТЕИПБЕПЙ БЕВЕПХМЙЮ ТЕИПБЕПЙ БЕВЕПХМЙЮ ТЕИПБЕПЙ БЕВЕПХМЙЮ ЯЩМДБХВ ЙНТЕ-АЮП ЯЙПЮА-ОХКХМЦ ТНЯТНПЕЖХПСЧЫЮЪ ЙПЮЯЙЮ ЯЙПХОР ПЮЯЯШКЙЮ НАЗБКЕМХИ pki intex 5440.16 (ЙПШЬЙЮ) НРОСЯЙ ЙНМЕЖ ЮЯАЕЯР УПХГНРХКНБШИ ЩЛФЯ ТКЮЦЬРНЙ БМСРПЕММХИ ХЯОНКЭГНБЮМХЕ ЯЗЕЛМШИ ГСАМНИ ОПНРЕГ ЙСОХРЭ ЬХПНЙНСЦНКЭМХЙ ОНДБНДМШИ ЦХДПНЛЮЯЯЮФ ЯКХЛ КХТР ТКЧНПЕЯЖЕМРМШИ ЙПЮЯЙЮ ЮЯАЕЯР ЦЮГНМНЙНЯХКЙЮ dolmar ЦЮИЙНБЕПР ЮБХЮ НРОПЮБЙЮ МЮПЙНЛЮМХЪ ЙПЮЯМШИ ОКНЫЮДЭ ЦСЛ МЮПЙНЛЮМХЪ contiwinterviking ЙСОХРЭ КЕВЕМХЕ ЮКЙНЦНКХГЛЮ ЙЮКХАПНБЙЮ ЖБЕР АЮУХКЮ ОПНХГБНДХРЕКЭ ЯРЕКЮФ ЬРЕМДЕПШ ДНЯРЮБЙЮ УХЛ. ПЕЮЦЕМР АНПДЧП ЙСОХРЭ ЮБРНРЕУМХЙС ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ kaasi ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЬЮОЙЮ ДНЯРЮБЙЮ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ДХЯОЕРВЕПХГЮЖХЪ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЯРЕКЮФ ОХЫЕАКНЙ ЙНБПШ ПЕГХМНБШИ ЮЙПХКНБШИ БЯРЮБЙЮ БЙКЮДШЬ ЮПЛЮМЭЪЙ ДНЯРЮБЙЮ УНКНДХКЭМХЙ МНПД ГЮЯРЕФЙЮ zip-lock ГНКНРМХЙ 264-27-00 СМХБЕПЯЮЛ ЙПЮЯМШИ ОКНЫЮДЭ ОНЬХБ ЙНПОНПЮРХБМШИ ЙНЯРЧЛ ЙХРЮИЯЙХИ ЛЮУПНБШИ ХГЛЕПХРЕКЭ НЯБЕЫЕММНЯРЭ ЯСЬХКЭМШИ ЛЮЬХМЮ frigidaire ЮМРХЦНКНКЕДМШЕ ПЕЮЦЕМР ГЮЯРЕФЙЮ zip-lock ЯСЬХКЭМШИ ЛЮЬХМЮ ardo zip lock НАКХЖНБЙЮ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ НПЦЮМХГНБЮРЭ ПЮЯЯШКЙЮ РНМХПНБЙЮ ЯРЕЙНК ЙСОХРЭ fifa 2006 ТХПЛЕММШИ ТКЮЦ АХКЕР ГЮДНПМНБ ХГЛЕПХРЕКЭ НЯБЕЫЕММНЯРЭ БПЮВ-ЦХМЕЙНКНЦ АПСЯНЙ ЮКЛЮГМШИ ЮКЭОХМХГЛ ОПНХГБНДЯРБЕММШИ РЮПЮ ЯЙЮМЕП ЬРПХУЙНДНБ ariston НОР ОЕПЕПЮАНРЙЮ ПЕГХМЮ shell КЮЙ orly ТХПЛЕМШИ ЖБЕР ЦЮГНБШИ ГЮОПЮБЙЮ ПЕЦЕЯРПЮЖХЪ ОАНЧК ТЮЯЮДМШИ ОНЙПШРХЕ ГМЮВНЙ ЛЕДЮКЭ 100 ДЕБВНМЙЮ НДМЮ КХТР СЙПЕОКЕМХЕ НРЙНЯ ЯЕМЯНПМШИ ЩЙПЮМ СЯРПНИЯРБН ХГДЕКХЕ ЯКНИЙЮ РПЮБЕПРХМ ЯБЮПНВМШИ ОНЯР ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ